Фрэнни и Зуи (Сэлинджер)

Книга хорошая. По-своему хороши обе повести, и объединение их в единую книгу, на мой взгляд, имеет смысл.

Фрэнни я перечитывал много раз, начиная с юных лет. Трудно сказать, каким было ее восприятие в США, исторически религиозной стране, но для человека рожденного в безрелигиозном СССР рассказ может открыть совсем новые перспективы. Экзистенциальный кризис и религиозный поиск Фрэнни показаны очень живо и очень искренне. Есть немного религиозных книг, которые могут это сделать с такой же ошеломляющей честностью, как это делает Сэлинджер в простом рассказе. Кто-то может увидеть во Фрэнни свои переживания, как я, сам будучи религиозным человеком. А кто-то просто лучше поймет чувства, подобные которым двигают множеством людей. А, если забегая наперед, откроет еще и Зуи то и увидит некоторые идеи. Это ценное знание (во Фрэнни – даже не знание, а ощущение!) которое обогатит любого человека с любым мировоззрением. При этом простота и привлекательность Фрэнни никоим образом не сделают это знакомство обременительным. Я думаю этот рассказ является одним из шедевров всемирной литературы.

С Зуи все сложнее, чем с Фрэнни. Я имею в виду повесть. Если Фрэнни лишь чуть-чуть открывает двери в мир религиозных идей, по сути едва касаясь их, то в Зуи религиозные идеи, посылы, имена звучат уже намного громче. Автор в предисловии прямо заявляет, что книга религиозного содержания. Нет, это вовсе не богословский диспут, ничего такого. Автор и не пытается сделать ничего такого. И, по сути, можно читать повесть и вообще без знакомства с восточными и западными религиями. Даже напротив, человек который ищет религиоведческой точности и даже глубины религиозной мысли будет разочарован. Нечего там искать ничего такого. Это всего лишь художественное произведение.

Тем не менее суть разговора подается как явно религиозная и в религиозной же форме. С своем роде Сэлинджер выступает пионером. Он смело смотрит на восток и озвучивает идеи именно восточных религий, иногда, смешивая их с христианством. Это 1961 год, и повального увлечения индийскими и китайскими системами еще нет, несмотря на то, что некоторые знаменитые учителя уже приехали на Запад со своим учением. Сэлинджер же указывает на направление религиозного поиска секулярного запада.

Попробуем обсудить основной посыл Зуи. Многие недостатки, фальш, мелочность людей и их занятия, включая саму Фрэнни отталкивают ее от людей, от повседневной жизни, от отношений, от увлечений, от самой себя к религиозному поиску. Во “Фрэнни” по сути он еще не обозначен. Она лишь что-то ищет в Иисусовой молитве. Наверное, она ищет некого просветления, покой, умиротворение и тд. Она молиться и ожидает, что что-то в ней случиться и она это что-то найдет. Зуи указывает ей на то, что на самом деле она молиться не Иисусу, она не знает и не хочет его знать. По сути ее поиск не является поиском Бога, а молитва не является молитвой к Богу. А значит, ее молитва и поиск и не смогут привести ее никуда далее ее самой. Более того, этот поиск сам по себе, в конечном итоге является эгоистичным, не менее эгоистичным, чем другие мирские устремления людей. И если религиозный поиск не ведет к Богу я соглашусь с Зуи, что это в конечном итоге пустое и эгоистичное занятие. Мир, знание, просветление, духовный рост – какие слова не используйте и какими мотивами не двигайтесь, вы не оторветесь от себя самого и своего эго ни на один миллиметр. Безусловно подлинным мотивом религиозного поиска является Бог. Тогда он обретает подлинный смысл и ценность.

И Зуи немного говорит об этом, но как бы вскольз. Он говорит о том, что если Фрэнни молиться Иисусу, хорошо бы знать его, знать его таким, каким его представляет Новый Завет. Очень хороший призыв. Но дальше Сэлинджер уже вкладывает в уста Зуи явно не христианское понимание Иисуса, а, скорее выводит его из восточных религий. Мне кажется, что здесь дается “богословское” основание тому, о чем Зуи будет говорить далее. Он объясняет величие Иисуса в понимании единства с Богом. Это конечно не христианское Сыновство, но это скорее восточное всеединство, утверждение принципа Атман есть Брахман. Человек Иисус осознает свое единство с Богом.

Не знаю поняла ли этот посыл Зуи Фрэнни, но он идет дальше и указывает ей дальнейшее направление. Зуи начинает говорить с Фрэнни о людях, о “толстой тете”, о обычной жизни, игре в театре, учебе в университете и тд. Короче говоря зовет Фрэнни вернуться туда, откуда она бежит. Он показывает ей, что это бегство от мира и жизни является эгоистичным и безответственным, даже комфортным. Зуи жесток, но говорит правдиво. Есть над чем задуматься. Но Фрэнни стоит не только задуматься, но и вернуться. Ко всем этим выскочкам, во всю эту бессмыслицу и фальш. Зачем? И звучит хороший ответ: “ради толстой тети”. Ради людей, ради любви к ним, таким какие они есть. И дальше Зуи находит беспроигрышное обоснование. Эта толстая тетя – она везде – она и есть Иисус. Как Бог в Иисусе, так Он и в толстой тете, Иисус в ней. Зачем идти от мира к Богу, если в мире есть Бог, есть Иисус. Он в толстой тете, люби его в ней и люби ее ради него.

Это конечно очень хорошая мысль, в которой много правды. Более того, она фактически напрямую взята из Евангелия (напр. Мф. 25:34-45). Безусловно, она очень созвучна с основным учением Евангелия, основным требованием Бога к человеку, золотыми заповедями Христа (Мф. 22:36-39):

<i>Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?
Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя;
</i>

Действительно, в христианстве любовь к Богу не отделима от любви к ближнему. Любовь к ближнему не просто вторая заповедь, но она <i>подобная</i> первой, такая же как первая. Действительно любить толстую тетю ради Иисуса стоит и стоит любить Его в ней. Кто не любит ближнюю толстую тетю, тот не любит Бога, ведь заповеди подобны. Совершенно точно.

Но призыв Сэлинджера звучит очень по-земному, радикально имманентно. Толстая тетя есть Бог и нет Бога вне толстой тети. Нет Иисуса вне толстой тети. Потому и нельзя познать и полюбить никакого другого Иисуса, кроме как в толстой тете. И если она уж такая противная какая есть, то таков и Иисус. Ради чего тогда, все же ее любить?

Нельзя совершенно привязать Бога к человеку. Трансцендентность не может быть поглощена имманентностью. Похоже Сэлинджер устами Зуи так ничего и не предлагает. Он ловит Фрэнни, которая, по его словам, и сама не отправилась в космос на поиск Бога, и возвращает ее в мир, искать Бога в мире. Христианство все же предлагает иной путь. Устремись от мира и себя самого к Богу, последуй от мира к Нему вслед за Иисусом и, обретя Его, возвращайся вслед за Ним же в мир. И тогда, вернувшись, учись видеть Его в толстой тете и любить ее ради Него же.

Потому у <i>подобия заповедей</i> есть и другая сторона. Кто не любит Иисуса, кто не познал Его, не полюбит ради Него и толстую тетю и не будет видеть Его в ней. Фрэнни может оставить свое бегство и безответственность и заставить себя вернуться к толстым тетям, однако, не зная Иисуса, она кроме противных толстых тетей, тщеславных профессоров и болтающих студентов вокруг себя так никого и не увидит. Она может постараться быть милой, однако не сможет любить их <i>подобно</i> тому как не сможет любить Иисуса, которого не знает.

Share Button