безопасная и бесполезная вера.

В наше время, время постмодернизма, не так много людей является безоговорочными атеистами. В основном, люди не отрицают Бога и религию прямо, как это было в прошлом. С одной стороны, идеология атеизма очень явно потерпела крах, чтобы и далее цепляться за нее. Это кажется просто глупым. С другой стороны, философия постмодернизма сама по себе отрицает атеизм как безоговорочную истину и мировоззрение. Некоторая духовность даже в моде. И далее, люди слишком прагматичны, для того, чтобы последовательно отрицать Бога. Ведь для этого нужно прилагать усилия, нужно занимать какую-то последовательную позицию. Люди нашего времени слишком заняты для таких вещей. Я думаю, господствующее мировоззрение нашего времени состоит в том, чтобы чтить некоего неведомого Бога, как это делали как бы особо благочестивые афиняне. Вера в такого Бога, сама по себе является неведомой, ни на что не влияющей и ничего не определяющей.

C одной стороны такая вера не может принести человеку ничего такого, чего он сам не имеет. Она не поддержит человека во время реальной трудности, не укажет ему верного направления в сложной ситуации, он даже не будет знать с какой просьбой можно обратиться к такому Богу. Другими словами, от Бога призрака и польза очень призрачная. Но, с другой стороны, такая вера довольно удобна в том плане, что она, ни к чему не обязывает и, главное, она никак не может быть опровергнута. Вряд ли человек, имеющий неведомую веру, может испытать кризис веры. Ведь как можно подвергать сомнению, или вопрошать неведомое? Неопределенное?

Христиане же говорят о Боге конкретно. Они говорят о Боге, Который открыл Себя и Свою волю через Священное Писание. О Боге, сотворившем мир, все видимое и невидимое. Они говорят о Боге, Который властно управляет миром согласно Своему плану. Они говорят о Боге, Которому можно молиться, и Который отвечает на молитвы. Они говорят о Боге, Который явил Себя и искупил грешников в лице Иисуса Христа. Они также говорят о Боге, Который пребывает в мире Святым Духом. Тут есть много конкретики. И эта конкретная вера формирует жизнь и мировоззрение христиан. Они имеют ясный базис и вектор своей жизни.

Но и тут соответственно также появляется вторая сторона. Конкретная вера может быть испытана. К конкретной вере могут быть сформулированы конкретные вопросы, которые будут требовать ответов. Конкретная вера может подвергнуться испытаниям, ее можно вопрошать, искушать сомнением. Она может переживать кризис. Поэтому христиане, люди, которые поверили Богу на основании Священного Писания, в очень скором времени сталкиваются с тем, что им нужно защищать свою веру, как перед лицом внешних критиков, так, иногда, и перед собственным разумом и жизненным опытом. Так верующим, необходимо дать ответ на вопрос, если мир сотворен Богом, имеет цели, поставленные Богом, и движим Богом же, и Бог является благим Богом, то почему в нем столько бед и страданий? Почему существует ад? И прочее, прочее, прочее.

Таким образом христиане, которые формулируют свою веру ясно (если они это делают), делают сами себя уязвимыми. Они заведомо рискуют, ставя себя в положение ответчиков. И однако же их положение и выгодно. Но только в том случае, если их вера оказывается истиной. Ну в этом случае и отвечать, и испытывать такую веру тоже не страшно.

Share Button

спокойствие и равнодушие

Когда моя жена укладывает детей спать и нервничает, потому что они не слушаются, я могу сохранять спокойствие. Но это не обязательно потому что я такой вот спокойный и умею держать себя в руках. Я просто занят чем-то другим, и меня мало касается то, что происходит рядом. Потому я и спокоен. Другой пример – игра в футбол. Когда раньше мы играли в футбол я редко проявлял какие-то эмоции, и, напротив, раздражался на тех, кто был слишком разочарован игрой своих партнеров, либо несправедливыми решениями. Но опять-таки, честно говоря, я никогда не был хорошим игроком, и меня редко волновало то, что происходит на поле. В то время как эмоции выказывали игроки, умеющие играть, и переживающие за результат.

Нечто подобное может происходить и в других обстоятельствах, например в  дискуссиях, касающихся богословия, церкви, политики, экономики. Я могу сохранять удивительное спокойствие и рассудительность в тех вопросах… которые меня не особенно и волнуют.  Вопросах, о которых я не думал много. Вопросах, которые я сам не задавал, либо же задавал просто теоретически. Кажется, спокойствие, сдержанность всегда похвальны. Но не может ли являться их подоплекой  банальное безразличие? Я не говорю о том, что не стоит учиться себя контролировать и так далее, но о том, что наше спокойствие относительно тех или иных вопросов может значить и безразличие.

Если человек искренен в своей вере, в своей религии, я думаю, вполне естественно, если ему сложно говорить спокойно о том, что касается ее. Если для него дорога его библейская вера, библейские истины, которые ее сформировали, библейское мировоззрение, то, мне кажется вполне естественном защищать то, во что он верит, при чем делать это страстно. Кому нужна религия, которая оставляет человека спокойным? безразличным? зачем нужна не дорогая сердцу религия?

Потому мне сложно согласиться с людьми, которые, считают что, вести богословские, библейские диспуты – пустая трата времени и деление христиан. Важно ли нам, то во что вы верим? Знаем ли мы вообще, во что мы верим? Я предлагаю тем, кто в возвышенном спокойствии играет роль миротворцев, проверить откуда у такого миротворчества растут ноги и то ли это миротворчество, к которому призывает Христос.

Но я конечно не оправдываю излишний человеческий гнев, раздражительность, непримиримость. Конечно, часто мы отстаиваем не столько истину, сколько свое я. Иногда дорогие нашему сердцу верования, взгляды, могут быть неправильными или правильными лишь на половину. И нужно это знать, и потому нужно быть готовым принимать и слушать критику, уметь выслушивать чужое мнение. Уметь принимать людей независимо от того, что они могут быть не согласны с нами в чем-то важном. Нужно стремиться к тому, чтобы, согласно словам апостола “требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением.”, “иметь мир со всеми”, “любить врагов”. Но достигну ли я, искривленный грехом человек, этого, если буду просто избегать всякой конфронтации? И избегаю ли я ее потому что я уже достиг этого? Не думаю.

Share Button